Главная - Автомобильное право - Множественность лиц на стороне должника в процессе несостоятельности банкротства

Множественность лиц на стороне должника в процессе несостоятельности банкротства


Заявление о банкротстве юридического лица


Заявление в арбитражный суд о несостоятельности должника в течение периода, превышающего 3 месяца, может подать одна из трёх сторон:

  1. сам должник,
  2. либо соответствующий орган, уполномоченный к этому (прокурор, налоговые органы).
  3. конкурсный кредитор,

Если объём обязательств уже превышает 100 тыс. руб., при этом выплатить средства невозможно больше означенного периода, представители компании обязаны самостоятельно направить заявление о банкротстве.

При этом важно учитывать, что если заявление о банкротстве направляют раньше самого должника его кредиторы, то они имеют право назначить более подходящего для себя арбитражного управляющего.

Имущество в ряде случаев распродаётся по далеко не конкурентной стоимости, а должник привлекается к так называемой субсидиарной ответственности.

А это значит, что ему угрожают меры от отчуждения личного имущества до ответственности по УК за преднамеренное либо фиктивное банкротство.

ВС РФ расширил круг участников процесса о банкротстве (и пересмотрел позиции Президиума ВАС)

Любой процесс по делу о несостоятельности (банкротстве) затрагивает интересы достаточно широкого круга лиц.

Тем не менее правом участвовать в таком процессе закон наделяет ограниченный круг субъектов.Так, согласно Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) лицами, участвующими в деле о банкротстве, являются:

  1. должник;
  2. уполномоченные органы;
  3. конкурсные кредиторы;
  4. федеральные органы исполнительной власти, а также органы исполнительной власти субъектов Российской Федерации и органы местного самоуправления по месту нахождения должника в случаях, предусмотренных настоящим Федеральным законом;
  5. лицо, предоставившее обеспечение для проведения финансового оздоровления.
  6. арбитражный управляющий;

Закона о банкротстве наделяет правами и обязанностями лиц, участвующих в деле о банкротстве, также лиц, в отношении которых поданы заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, а также к ответственности в виде возмещения причиненных должнику убытков.Статусом лица, участвующего в арбитражном процессе по делу о банкротстве, согласно Закона о банкротстве обладают:

  1. представитель собственника имущества должника — унитарного предприятия;
  2. представитель учредителей (участников) должника;
  3. представитель федерального органа исполнительной власти в области обеспечения безопасности в случае, если исполнение полномочий арбитражного управляющего связано с доступом к сведениям, составляющим государственную тайну;
  4. представитель собрания кредиторов или представитель комитета кредиторов;
  5. иные лица в случаях, предусмотренных АПК РФ и о банкротстве.
  6. представитель работников должника;
  7. уполномоченные на представление в процедурах, применяемых в деле о банкротстве, интересов субъектов Российской Федерации, муниципальных образований соответственно органы исполнительной власти субъектов Российской Федерации, органы местного самоуправления по месту нахождения должника;

В соответствии с Закона о банкротстве в арбитражном процессе по делу о банкротстве вправе участвовать:

  1. саморегулируемая организация арбитражных управляющих, которая представляет кандидатуры арбитражных управляющих для утверждения их в деле о банкротстве или член которой утвержден арбитражным управляющим в деле о банкротстве, при рассмотрении вопросов, связанных с утверждением, освобождением, отстранением арбитражных управляющих, а также жалоб на действия арбитражных управляющих;
  2. орган по контролю (надзору) при рассмотрении вопросов, связанных с утверждением арбитражных управляющих;
  3. кредиторы по текущим платежам при рассмотрении вопросов, связанных с нарушением прав кредиторов по текущим платежам.

Лица, участвующие в деле о банкротстве, и лица, участвующие в арбитражном процессе по делу о банкротстве, обладают присущими их процессуальному статусу правами и обязанностями, позволяющими реализовывать задачи как в рамках всей процедуры банкротства, так и в рамках отдельных обособленных споров в деле о банкротстве. К основным участвующим в деле о банкротстве лицам (основным участникам дела о банкротстве), которые также признаются непосредственными участниками всех обособленных споров в судах всех инстанций, Пленум ВАС относит:

  1. представителя собрания (комитета) кредиторов (при наличии у суда информации о его избрании);
  2. должника (в процедурах наблюдения и финансового оздоровления, а гражданина-должника — во всех процедурах банкротства);
  3. представителя собственника имущества должника — унитарного предприятия или представителя учредителей (участников) должника (в процедурах внешнего управления и конкурсного производства) (при наличии у суда информации о его избрании).
  4. арбитражного управляющего;

К непосредственным участникам обособленного спора в деле о банкротстве помимо основных участников дела о банкротстве Пленум ВАС относит:

  1. при рассмотрении апелляционных и кассационных жалоб, заявлений о пересмотре судебных актов в порядке надзора, по вновь открывшимся или новым обстоятельствам — лиц, обратившихся с жалобой или заявлением, а также лиц, в отношении которых вынесены эти судебные акты.
  2. при рассмотрении требований в отношении недвижимого имущества в деле о банкротстве застройщика — заявителя, а также лиц, к которым предъявляются требования (статья 208.1 о банкротстве);
  3. при рассмотрении заявлений, ходатайств или жалоб — подавшее их лицо, а также лицо, права которого могут быть затронуты в результате их удовлетворения;
  4. при рассмотрении вопросов, связанных с утверждением, освобождением, отстранением арбитражных управляющих, а также жалоб на действия арбитражных управляющих — саморегулируемую организацию арбитражных управляющих, которая представляет кандидатуры арбитражных управляющих для утверждения их в деле о банкротстве или член которой утвержден арбитражным управляющим в деле о банкротстве ( Закона о банкротстве), а также орган по контролю (надзору) ( Закона о банкротстве);
  5. при рассмотрении обоснованности заявления о признании должника банкротом — заявителя, а также все иные лица, чьи заявления о признании должника банкротом были приняты судом к рассмотрению;
  6. при рассмотрении заявления об оспаривании сделки — другую сторону сделки или иное лицо, в отношении которого совершена сделка ( Закона о банкротстве);
  7. при рассмотрении требования кредитора к должнику — этого кредитора, а также лиц, заявивших возражения против его требования;
  8. при рассмотрении заявления о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности — этих контролирующих лиц ( Закона о банкротстве);
  9. при рассмотрении заявления о признании недействительным решения собрания (комитета) кредиторов — оспаривающее его лицо;

Как видно из изложенного, ни о банкротстве, ни разъяснения ВАС РФ не относят ни к числу лиц, участвующих в деле о банкротстве, ни к числу лиц, участвующих в арбитражном процессе по делу о банкротстве, учредителей (участников) должника.

Для представления своих законных интересов при проведении процедур, применяемых в деле о банкротстве, учредители (участники) должника вправе избрать представителя.

***14 июня 2016 года Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ вынесла №304-ЭС15-20105, которым признала за участниками должника право при определенных обстоятельствах непосредственно участвовать в деле о банкротстве, т.е.

фактически расширила закрытый ранее круг участников арбитражного процесса по делу о банкротстве (дело ).Как следует из принятых по делу судебных актов, ООО «Консалтинговая компания «Де-Конс» (далее – общество) в рамках дела о банкротстве ООО «Стройгазмонтаж» (далее – должник) обратилось в Арбитражный суд Республики Алтай с заявлением о включении требования в размере 5 567 306 рублей в реестр требований кредиторов должника. суда от 29.04.2015 заявление общества было удовлетворено.Участник должника Спиридонов С.В.

обжаловал указанное определение в апелляционном порядке.

Обосновывая свое право на обращение с апелляционной жалобой, участник сослался на Президиума ВАС РФ от 18.02.2014 и просил принять во внимание то, что он является владельцем пятидесяти процентов доли в уставном капитале должника и в условиях корпоративного конфликта лишён возможности участвовать в деле о банкротстве.

Седьмого арбитражного апелляционного суда от 05.06.2015 апелляционная жалоба Спиридонова С.В. была возвращена в связи с отсутствием у него полномочий на обжалование судебного акта.

В качестве основания для возвращения жалобы суд указал, что в соответствии с положениями , и АПК РФ правом обжалования в порядке апелляционного производства определения арбитражного суда первой инстанции обладают лица, участвующие в деле, а также лица, не участвовавшие в деле, но о правах и обязанностях которых принято обжалуемое определение, тогда как в соответствии со и Закона о банкротстве участники должника не отнесены ни к лицам, участвующим в деле о банкротстве, ни к лицам, участвующим в арбитражном процессе по делу о банкротстве. Апелляционный суд указал, что возможность привлечения отдельных участников должника к участию в деле о банкротстве о банкротстве не предусмотрена и что для защиты прав и законных интересов участников должника при проведении процедур банкротства предусмотрен такой процессуальный механизм, как участие в арбитражном процессе по делу о банкротстве их представителя, который признается лицом, участвующим в арбитражном процессе по делу о банкротстве и наделяется соответствующими правами ( Закона о банкротстве).

Суд также обратил внимание на то, что по смыслу положений законодательства о банкротстве целью ограничения непосредственного участия участников должника в деле о его несостоятельности и возможности осуществления ими каких-либо действий лишь через представителя является предотвращение несогласованного участия участников должника ( Президиума ВАС РФ от 18.02.2014 ). При этом из Президиума ВАС РФ от 18.02.2014 следует, что учёт воли участников должника необходим для решения вопроса о целесообразности дальнейшего существования юридического лица, а не для решения всех обособленных споров по делу о банкротстве.Арбитражный суд Западно-Сибирского округа от 21.10.2015 оставил суда апелляционной инстанции без изменения, дополнительно указав, что доводы заявителя о невозможности оформления необходимых полномочий вследствие корпоративного конфликта, имеющего место между учредителями должника, каждый из которых владеет пятьюдесятью процентами уставного капитала, не могут быть приняты во внимание применительно к рассмотрению настоящего обособленного спора. Окружной суд отметил, что согласно правовой позиции, изложенной в Президиума ВАС РФ от 18.02.2014 , не может решаться без учёта воли участников должника, по общему правилу, вопрос о целесообразности дальнейшего существования юридического лица.

В настоящем же деле участником должника обжаловано определение суда о включении требования общества в реестр требований кредиторов должника. Этим судебным актом вопросы дальнейшего существования должника, прекращения его деятельности или введения в отношении должника процедуры банкротства, предусматривающей в качестве своего итога ликвидацию юридического лица, не разрешались, поэтому основания для применения норм корпоративного законодательства, наделяющих полномочиями на обжалование судебных актов каждого из участников должника, отсутствуют.

Не согласившись с суда округа от 21.10.2015, Спиридонов С.В.

обратился с кассационной жалобой в Верховный Суд РФ. судьи ВС РФ от 04.05.2016 кассационная жалоба заявителя с делом были переданы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ. Коллегия судей ВС РФ в составе председательствующего судьи , судей и от 14.06.2016 отменила судебные акты нижестоящих судов и передала апелляционную жалобу Спиридонова С.В.

на Арбитражного суда Республики Алтай от 29.04.2015 в Седьмой арбитражный апелляционный суд для рассмотрения по существу.Коллегия указала, что в рассматриваемом случае участники должника Спиридонов С.В. и Ульянкин В.И. обладают равными долями (по 50%) в уставном капитале, при этом возникший между ними корпоративный конфликт (дела №№ , ), на наличие которого ссылался Спиридонов С.В., существенно затрудняет инициированный последним выбор представителя для участия в процедурах банкротства должника.

В такой ситуации отсутствие у Спиридонова С.В. статуса представителя участников должника не должно препятствовать реализации его права на судебную защиту, в том числе и последовательное отстаивание своей правовой позиции против необоснованного, по его мнению, включения в реестр требования кредитора.

Коллегия отметила, что, обжалуя судебный акт о включении требования общества в реестр, Спиридонов С.В. указывает на отсутствие задолженности перед названным кредитором и фиктивность представленных в обоснование требования документов.

Таким образом, по мнению коллегии, возвращение апелляционной жалобы Спиридонова С.В.

не только лишает его права на судебную защиту, но и препятствует наиболее объективному рассмотрению обособленного спора при обеспечении баланса интересов кредиторов и должника, а также реализации их законных прав. ***Комментируемое Экономколлегии ВС РФ кардинально меняет предельно жесткую позицию судов о закрытом субъектном составе лиц, участвующих в деле о банкротстве и/или в арбитражном процессе по делу о банкротстве.
***Комментируемое Экономколлегии ВС РФ кардинально меняет предельно жесткую позицию судов о закрытом субъектном составе лиц, участвующих в деле о банкротстве и/или в арбитражном процессе по делу о банкротстве.

В качестве достаточных оснований для этого Коллегия указывает (i) наличие признаков корпоративного конфликта между участниками должника и (ii) равный размер их долей. При этом вопрос о процессуальном статусе участников (учредителей) должника, допускаемых для непосредственного участия в деле о банкротстве, остается неопределенным.

Если в своих правах и обязанностях они приравниваются к представителю учредителей (участников), возникает ситуация, когда каждый учредитель (участник) должника может самостоятельно осуществлять весь объем соответствующих прав, при этом их позиции в споре могут (а вероятнее всего, — будут) не совпадать, т.е. корпоративный конфликт перетечет в дело о банкротстве.

При этом число участников таких корпоративных конфликтов, обладающих равными долями, может быть и больше двух (например, четверо учредителей (участников) с равными долями в размере 25 процентов). Если же права и обязанности учредителя (участника) должника, непосредственно участвующего в деле о банкротстве, не тождественны правам и обязанностям представителя учредителей (участников), Экономколлегия комментируемым , по сути, ввела в арбитражный процесс по делу о банкротстве нового (не поименованного в о банкротстве) участника с неясным объемом процессуальных прав и обязанностей.

***Комментируемым Экономколлегия ВС РФ признала за учредителем (участником) должника право непосредственно оспаривать отдельные определения арбитражного суда о включении в реестр требований кредиторов в рамках процедуры наблюдения обжаловать, в то время как до этого такое правомочие было неочевидным даже применительно к представителю учредителей (участников) должника. о банкротстве прямо не относит представителя учредителей (участников) к лицам, участвующим в деле о банкротстве применительно к процедуре наблюдения, наделяя его при рассмотрении требований кредиторов лишь правом предъявить в арбитражный суд возражения относительно заявленного требования ( Закона о банкротстве).

Буквальное толкование Закона о банкротстве позволяет сделать вывод о том, что представитель учредителей (участников) должника наделяется правами лиц, участвующих в деле о банкротстве (к числу которых и относится право на обжалование отдельных определений арбитражного суда о включении в реестр требований кредиторов) только в ходе конкурсного производства. Пленум ВАС РФ в пункте 14 Постановления от 22.06.2012 № 35

«О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве»

дополнил это правило единственным исключением – процедурой внешнего управления.Вывод же о наличии у представителя учредителей (участников) должника права на обжалование судебных актов, принятых по результатам рассмотрения требований кредиторов, в процедуре наблюдения мог быть основан только на расширительном толковании возможности «предъявления возражений», подлежащих рассмотрению судом.***Вероятнее всего, Коллегия посчитала обоснованной ссылку заявителя на Президиума ВАС РФ от 18.02.2014 № 8457/13, Как указано выше, на протяжении всего рассмотрения спора заявитель ссылался на Президиума ВАС РФ от 18.02.2014 .

Суды апелляционной и кассационной инстанций, приняв во внимание содержащиеся в этом постановлении правовые позиции, сочли их не применимыми к фактическим обстоятельствам этого дела.

Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ в комментируемом данное постановление Президиума ВАС РФ не упоминает. Фабула дела, по итогам которого Президиумом ВАС РФ было принято от 18.02.2014 , действительно очень похожа на ситуацию, ставшую предметом рассмотрения Экономколлегии ВС РФ.Между тем в от 18.02.2014 Президиум ВАС РФ, напротив, указал на незыблемость норм о банкротстве, в том числе в отношении субъектного состава участников процедуры, определив четкие границы его регулирования (вплоть до полного удовлетворения требований кредиторов по итогам процедуры банкротства).

Президиум ВАС РФ, в частности, указал, что отношения между учредителями (участниками) должника регулируются корпоративным законодательством, а не нормами о банкротстве, только в случае, когда должником в деле о банкротстве погашена вся имеющаяся задолженность перед кредиторами, а значит, достигнута цель законодательства о банкротстве. Следовательно, во всех иных случаях приоритет должен оставаться за нормами о банкротстве и только после устранения всех признаков банкротства вопрос о наличии корпоративного конфликта становится хоть сколько-нибудь весомым.При проведении же процедуры банкротства равенство размера долей, корпоративный конфликт участников либо любое иное обстоятельство, влекущее невозможность назначения представителя учредителей (участников) не имеют никакого значения (собственно, именно этот подход и был реализован Седьмым арбитражным апелляционным судом и Арбитражным судом Западно-Сибирского округа при вынесении отменённых комментируемым судебных актов по делу). Доступ к непосредственному участию в процессе о банкротстве, который Экономколлегия ВС РФ открыла учредителям (участникам) должника комментируемым , может привести к нарушению прав и законных интересов кредиторов должника, которые вследствие этого фактически становятся участниками корпоративного конфликта между учредителями (участниками) должника.

При этом ситуация усугубляется в случаях, когда такой корпоративный конфликт не является реальным, а инсценирован учредителями (участниками) с целью затруднить или сделать невозможным удовлетворение требований кредиторов. Поэтому расширительный подход к определению состава участников процесса по делу о банкротстве и объему их процессуальных прав, примененный Экономколлегией при вынесении комментируемого , вряд ли может быть признан оправданным и совершенно не способствует достижению цели банкротства, определенной в Президиума ВАС РФ от 18.02.2014 как полное погашение требований кредиторов.

Поэтому расширительный подход к определению состава участников процесса по делу о банкротстве и объему их процессуальных прав, примененный Экономколлегией при вынесении комментируемого , вряд ли может быть признан оправданным и совершенно не способствует достижению цели банкротства, определенной в Президиума ВАС РФ от 18.02.2014 как полное погашение требований кредиторов.

Пункт 14 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 № 35

«О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве»

.

Седьмого арбитражного апелляционного суда от 10.02.2016 № 07АП-6341/2015, 07АП-6341/2015(8), 07АП-6341/2015(9) по делу № А45-1150/2015, Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 01.09.2015 № Ф07-5440/2015 по делу № А56-70045/2012, Постановление Арбитражного суда Московского округа от 11.02.2015 № Ф05-4607/2014 по делу № А40-91156/2013, Определение Конституционного суд РФ от 20.02.2014 № 367-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Иванова А.В. на нарушение его конституционных прав статьями 34 и 35 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», Определение Высшего арбитражного суда РФ от 05.02.2014 № ВАС – 674/14, Определение Высшего арбитражного суда РФ от 13.09.2012 № ВАС – 11281/12.

Постановление ФАС Центрального округа от 15.07.2011 по делу № А08-5718/2010-22Б, Определение ФАС Дальневосточного округа от 23.12.2010 № Ф03-9837/2010 по делу № А59-6230/2009, Постановление ФАС Уральского округа от 03.03.2004 № Ф09-416/04-ГК по делу № А07-18867/02. См., напр.: Д.Тугуши, и Р. Крылов

«Представитель участников должника в деле о банкротстве: правовой статус и тенденции практики»

//Корпоративные стратегии. 2014. №25 (9541). Доступно на https://www.eg-online.ru/article/250665/.Участниками общества «Меридиан» являются Кудлаев А.В.

и Терещенко К.Е. с долями по 50 процентов соответственно.

Кроме того, в заявлении о пересмотре судебных актов в порядке надзора Кудлаев А.В. ссылается на наличие корпоративного конфликта между участниками общества «Меридиан», в результате которого существенно затруднен инициированный им выбор представителя участников должника.

Субординация требований контролирующих должника лиц при банкротстве: некоторые промежуточные тезисы

Коллеги, в конце апреля 2020 года мы в М-Логосе проводили научно-практический круглый стол на тему субординации требований контролирующих должника лиц в банкротстве, пытались оценить складывающуюся судебную практику и наметить пути ее развития.

В мероприятии принимали участие О.

Зайцев, Р. Мифтахутдинов, Е. Суворов, А. Кузнецов, Ю. Тай, С. Будылин и другие юристы.

К мероприятию были подготовлен ряд компаративных справок и иных справочных материалов. Все эти материалы, равно как и видеозапись мероприятия можно скачать и посмотреть на нашем сайте .По итогам обсуждения у меня сформировалось какое-то собственное мнение.

И вот решил его вкратце изложить и опубликовать для обсуждения.

Буду благодарен за любые комментарии, замечания и критику. ***Достаточно острой является проблема квалификации займов, нередко предоставляемых компании ее ключевыми участниками в целях финансирования ее текущей деятельности, каких-то отдельных проектов или выхода из ситуации краткосрочного дефицита ликвидности.

Российский закон не запрещает такие формы предоставления заемного финансирования, несмотря на то, что участники могли бы воспользоваться и иной опцией, принять решение об увеличении уставного капитала и докапитализировать общество таким способом.Возвратное заемное финансирование принципиально отличается от инвестиций в капитал по ключевым правовым аспектам, каждая из таких моделей имеет свои преимущества и недостатки в глазах сторон таких сделок.

Так что у сторон здесь имеется определенная свобода выбора. Проблема возникает тогда, когда компания впадает в банкротство.

Согласно Закона о несостоятельности (банкротстве) к конкурсным кредиторам не относятся участники должника по требованиям, вытекающим из такого участия. Соответственно, корпоративные требования акционеров (участников) не могут теснить требования внешних кредиторов в реестре требований кредиторов (далее – РТК), так как участники несут риск банкротства своего бизнеса.

Эта норма в первую очередь касается требования о выплате дивидендов и иных сугубо корпоративных требований. Но что если участники финансировали свою компанию посредством заемной модели? Можно ли говорить, что и такое требование «вытекает из участия» и соответственно в РТК не включается?В разных странах по данному вопросу имеются различные решения, от признания равенства таких заемных требований акционеров и требований «внешних» кредиторов (например, Голландия) до жесткой субординации таких заемных требований акционеров (например, Германия).

Есть страны, которые реализуют более тонкие решения, основанные на выяснении обстоятельств предоставления займа и широкой степени судебного усмотрения при определении справедливости субординации (например, США).Российский закон данный вопрос однозначно пока не проясняет. В то же время судебная практика начала в последние годы складываться.

В то же время судебная практика начала в последние годы складываться. Сперва в Определении КЭС ВС РФ от 06.08.2015 № 302-ЭС15-3973 Верховный Суд занял либеральную по отношению к контролирующему акционеру позицию, не признал заемное требование «связанным с участием» и допустил в случае доказанности его реального существования включение такого требования в РТК наравне с требованиями «внешних» кредиторов.Но впоследствии судебная практика начала меняться. В известном Определении КЭС ВС РФ от 6 июля 2017 г.

N 308-ЭС17-1556(2) Суд по сути отвергнул свою старую позицию 2015 года и посчитал, что к требованиям, связанным с участием, могут быть отнесены и те, которые формально имеют заемную природу, но не могли бы возникнуть, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника. Но назвать это определение кардинальным разворотом на 180 градусов нельзя, так как ВС попытался закрепить в определении ряд критериев тонкой дифференциации предоставленных займов. Суд указал следующее: «При оценке допустимости включения основанных на договорах займа требований участников следует детально исследовать природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и заимодавцем, а также поведение потенциального кредитора в период, предшествующий банкротству.

В частности, предоставление должнику денежных средств в форме займа (в том числе на льготных условиях) может при определенных обстоятельствах свидетельствовать о намерении заимодавца временно компенсировать негативные результаты своего воздействия на хозяйственную деятельность должника.

В такой ситуации заем может использоваться вместо механизма увеличения уставного капитала, позволяя на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, чем нарушается обязанность действовать в интересах кредиторов и должника». Соответственно, по мнению Суда,

«при таких условиях с учетом конкретных обстоятельств дела суд вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам Гражданского кодекса Российской Федерации либо при установлении противоправной цели — по правилам об обходе закона ( Гражданского кодекса Российской Федерации, Закона о банкротстве), признав за прикрываемым требованием статус корпоративного, что является основанием для отказа во включении его в реестр»

.Иначе говоря, данное определение потребовало от судов детального анализа причин предоставления займа и допустило исключение из РТК заемных требований акционеров не во всех случаях. Но признать выделенные критерии достаточно ясными, конечно, не получается.

Судьба заемных требований акционеров стала выглядеть крайне неясно.Позднее в Определении КЭС ВС РФ от 4 июня 2020 года № 305-ЭС18-413 позиция Суда еще сильнее ужесточилась. ВС РФ указал следующее: «При рассмотрении же требований о включении неминоритарных акционеров (участников) применяется более строгий стандарт доказывания, такие акционеры должны не только представить ясные и убедительные доказательства наличия и размера задолженности, но и опровергнуть наличие у такой задолженности корпоративной природы, в частности, подтвердить, что при возникновении долга они не пользовались преимуществами своего корпоративного положения (например, в виде наличия недоступной иным лицам информации о финансовом состоянии должника, возможности осуществлять финансирование в условиях кризиса в обход корпоративных процедур по увеличению уставного капитала и т.д.).

Целью судебной проверки таких требований является исключение у суда любых разумных сомнений в наличии и размере долга, а также в его гражданско- правовой характеристике». Иначе говоря, сугубо корпоративный характер предоставленного неминоритарным акционером займа презюмируется, а обратное должен доказать займодавец-акционер, претендующий на установление своего требования в РТК.
Иначе говоря, сугубо корпоративный характер предоставленного неминоритарным акционером займа презюмируется, а обратное должен доказать займодавец-акционер, претендующий на установление своего требования в РТК.

При этом доказать настолько убедительно, что у суда не останется никаких разумных сомнений, что речь здесь идет об обычном займе, который предоставил бы компании на таких же условиях любой другой займодавец.

Далее эта позиция о повышенном стандарте доказывания некорпоративной природы займа нашла развитие в Определении КЭС ВС РФ от 7 июня 2020 года №305-ЭС16-20992(3).По сути, с учетом последних определений можно говорить, что российская судебная практика пришла к консенсусу в отношении необходимости исключения требований контролирующих должника лиц (мажоритарных участников или участников, имеющих ту или иную значимую долю участия) из РТК при банкротстве их собственной корпорации, но пришла несколько витиеватым с точки зрения правовой аргументации способом. Вместо того, чтобы просто признать заемные притязания таких участников связанными с участием в корпорации по смыслу Закона о несостоятельности (банкротства), Суд пошел окольным путем и начал закреплять крайне сложные в применении критерии дифференциации обычного займа от займа, предоставленного в связи с участием в корпорации.

Эта сложность с учетом последних определений становится проблемой займодавца-участника, так как именно на нем лежит бремя доказывания «некорпоративной» природы займа (с которой ему будет крайне сложно справиться с учетом применения повышенного стандарта доказывания).Отраженная в определениях КЭС ВС РФ от 6 июля 2017 г.

N 308-ЭС17-1556(2) и от 7 июня 2020 года №305-ЭС16-20992(3) идея о притворности займов, прикрывающих увеличение уставного капитала, кажется неверной по существу. Заем не может прикрывать увеличение уставного капитала, так как это абсолютно разные правовые конструкции. В рамках займа акционер не получает в обмен на предоставляемое им дополнительное финансирование дополнительные голоса и иные корпоративные права.
В рамках займа акционер не получает в обмен на предоставляемое им дополнительное финансирование дополнительные голоса и иные корпоративные права.

Соответственно, воля сторон договора не была направлена на порождение тех правовых последствий, которые связаны с увеличением уставного капитала. Заем здесь ничего не прикрывает, а просто структурирует ту правовую конструкцию, которую стороны действительно имели в виду. Более того, применение ГК приведет к выводу о ничтожности займа и применению к отношениям сторон правил об увеличении уставного капитала.

Но так как уставной капитал на самом деле не был увеличен (например, никакой допэмиссии акций зарегистрировано не было), мы оказываемся один на один с выводом о том, что якобы прикрываемое увеличение уставного капитала также ничтожно, а предоставленное финансирование не имеет под собой правового основания и должно быть истребовано акционером по правилам о реституции.

Но это позволит акционеру установить свои требования в РТК, только уже как реституционные (или кондикционные), то есть то, что Суд и пытается, собственно, заблокировать.Более того, аргумент о ничтожности по правилам о притворности не верен еще и потому, что он означает, что такая сделка может быть признана ничтожной и вне какой-либо связи с банкротством. Ведь ничтожная сделка не имеет правовых последствий как таковая, для констатации ничтожности нет необходимости в вынесении какого-либо судебного акта и какого-либо последующего развития событий (в данном случае – возбуждения дела о банкротстве заемщика).

Наличие порока сделки определяется на момент ее совершения. Если представить себе, что при определенных условиях договор займа признается притворным и прикрывающим докапитализацию общества за счет увеличение уставного капитала, то участник-займодавец, вдруг решив вернуть деньги досрочно, может пойти следующим путем: обнаружив, что его заем соответствует неким выработанным в судебной практике критериям, обуславливающим вывод о притворности, он может сослаться на ГК, а затем за счет применения императивных правил о прикрываемой сделке (увеличении уставного капитала), требующих принятие соответствующих решений общего собрания участников об увеличении уставного капитала, подвести суд к выводу о ничтожности и этой сделки, а затем потребовать досрочного возврата переданных обществу денег по правилам о реституции. В той же мере и общество может пойти по тому же пути в целях обоснования возможности досрочно вернуть деньги, избавиться от начисления процентов по займу и «стряхнуть» обеспечения.

Оба варианта развития событий кажутся не вполне приемлемыми. Предоставление участниками общества займа своему собственному обществу – вполне нормальная сделка.

В ней как таковой нет ничего порочного.

И нет никакой необходимости сводить все богатство различных способов финансировать свое общество к увеличению уставного капитала. Вопрос стоит лишь в том, чтобы исключить включение таких требований в РТК при банкротстве заемщика.Не вполне верной является и упомянутая в одном из указанных актов ВС РФ (Определение КЭС ВС РФ от 6 июля 2017 года № 308-ЭС17-1556(2)) в целях обоснования исключения требования акционера из РТК ссылка на обход закона. Вполне возможно, что акционер предоставлял своей компании заем (вместо увеличения уставного капитала) не с целью обойти нормы о банкротства, а в силу иных причин.

Например, ситуация требовала безотлагательного финансирования и отсутствовало время на принятие решение о допэмиссии акций, или принятие такого решения было затруднено тем, что у данного акционера не было необходимого для принятия подобного корпоративного решения большинства голосов.

Это, как представляется, не должно влечь изменение нашего подхода к вопросу о включении или невключении таких требований в РТК.В целом сама наметившаяся в практике ВС тенденция, которая отражает поворот к более критическому отношению к установлению в РТК требований контролирующих должниа лиц, кажется верной. Но более логичным в условиях действующего законодательства, подробно не регулирующего данный вопрос, кажется отказ в установлении требований таких участников в РТК на основании толкования положения Закона о несостоятельности (банкротстве). Займы, которые участники хозяйственного общества, обладающие сколько-нибудь значимой долей участия в данном обществе, предоставляют последнему, объясняются, обуславливаются их участием в капитале данной компании.

Иное просто трудно себе представить.

А если так, то здесь вполне применимо положение указанной статьи о невключении в РТК при банкротстве корпорации требований участников, вытекающих из факта участия в этой корпорации.

При этом то, на каких условиях предоставлялся заем (на льготных или исключительно рыночных), предоставлял ли займодавец рассрочки заемщику или предпринимал иные действия, которые могли бы свидетельствовать об особом характере отношений между заемщиком и займодавцем, не имеет отношения к делу.Иначе говоря, заемные требования неминоритарных участников корпорации должны исключаться из РТК. С политико-правовой точки зрения эта позиция представляется наиболее убедительной.Во-первых, несправедливо уравнивать в РТК требования «внешних» кредиторов и требования участников, под контролем которых корпорация и дошла до банкротства.

Любой порядочный участник в ситуации, когда его бизнес рухнул, должен прилагать все усилия к тому, чтобы прежде всего удовлетворить требования «внешних» кредиторов (поставщиков, банков и т.п.) настолько, насколько это вообще возможно, и не имеет моральных прав теснить требования этих кредиторов и снижать шансы на удовлетворение их требований, устанавливая в РТК собственные притязания к своей же корпорации, основанные на договоре займа или любом ином договоре, который он заключил с этой корпорацией. Как представляется, любой порядочный предприниматель должен поступать именно так.

Как это можно доказать? Науки в моральной философии немного, чистая этическая интуиция.

Но я в ней убежден. По крайней мере, я бы, будучи предпринимателем, чей бизнес по тем или иным причинам прогорел, свои заемные или иные требования в РТК не заявлял бы в ущерб иным кредиторам, которые доверяли моей компании и теперь неминуемо останутся почти ни с чем. По-моему, это абсолютно очевидно.Во-вторых, такой жесткий подход снижает шансы на успешное мошенничество и установление в РТК фиктивных требований. Участнику и контролируемой им корпорации в процессе «подготовки к банкротству» очень легко составить фиктивный документооборот и даже круговорот безналичных денег, создающий видимость предоставления заемного финансирования и позволяющий акционеру контролировать свое банкротство за счет установления в РТК собственных требований к корпорации (например, деньги по займу зачисляются на счет корпорации, а затем достаточно быстро аналогичная сумма выводится из корпорации в форме, например, обналичивания, а сами наличные возвращаются в итоге контролирующему акционеру).

Доказать все эти обстоятельства в российских процессуальных реалиях нередко достаточно сложно. А вот жесткий ex ante запрет на установление в РТК требований акционеров просто исключает эффективность таких схем, как минимум, в их самых откровенных и примитивных формах.

В контексте российских реалий этот мотив для введения субординации имеет особенно важное значение.Против субординации может быть приведен лишь один существенный аргумент – о том, что распространение такой практики дестимулирует участников спасать свои компании, попавшие в ситуацию острого финансового дефицита, но объективно способные избежать банкротства в случае привлечения заемного капитала. Действительно, можно предположить, что, как минимум, некоторое число участников в подобной ситуации, выбирая между докапитализацией своей компании за счет увеличения уставного капитала и неминуемой субординацией, с одной стороны, и предоставлением займа, с другой, выбрали бы второе, если бы субординация займов не производилась, но воздержались бы от обоих вариантов докапитализации, если бы точно знали, что в случае безуспешности попытки спасения их требования будут неминуемо субординированы.Трудно сказать, насколько существенен этот негативный побочный эффект.

Тут требуется статистическое исследование. Но, возможно, данное замечание стоит учесть и вывести из-под действия правила об исключений из РТК заемные требования участников, если займодавец сможет убедительно доказать, что а) заем предоставлялся в ситуации острого дефицита свободных средств в корпорации, б) но объективных оснований для немедленной инициации процедуры банкротства вместо попытки спасения корпорации не было, в) у займодавца имелись все разумные основания предполагать, что предоставление займа может поспособствовать исключению риска впадения корпорации в банкротство.

Пусть даже этот «спасительный заем» и не оправдал себя и в конечном итоге не спас корпорацию от банкротства, возможно есть смысл все-таки вознаградить участника за потенциально полезную для иных кредиторов попытку спасения своей корпорации.Например, представим, что корпорация из-за спорного и оспариваемого ею списания крупной недоимки по налогам сталкивается с ситуацией отсутствия достаточных свободных денег для погашения кредита согласно графику, продажа же своих неденежных активов по разумной цене потребует значительного времени.

Намечающаяся же просрочка в погашении кредита может дать банку право на акселерацию долга (то есть досрочное истребование всего кредита), что может также запустить цепочку таких же акселераций по требованиям других банков (при наличии в этих договорах ковенантов «кросс-дефолт»), а это приведет к банкротству корпорации.

Мажоритарный акционер во имя спасения своей корпорации от неминуемого банкротства решается погасить долг перед банком, предоставляя в такой форме этой корпорации заем.

В принципе это поведение обладает признаками поведения, влекущего позитивные экстерналии (побочные эффекты) в отношении интересов остальных кредиторов корпорации. Если впоследствии по каким-то причинам корпорация все-таки впадет в банкротство (возможно далеко не сразу и по иным причинам), есть некоторые основания к требованиям, возникшим из таких «спасительных займов», относиться более благосклонно.Да, поведение участника, который пытается установить в РТК свое требование, вытекающее из подобного «спасительного займа», в ущерб интересам «внешних кредиторов» остается все столь же сомнительным с моральной точки зрения, но именно в ситуации спасительных займов против субординации может возникнуть аргумент экономического плана – о стимуляции социально полезного поведения.

Дело в том, что, если в одном случае такой «спасительный» заем не привел к реальному «спасению», это не значит, что в 9 других случаях корпорацию не удастся, действительно, увести от риска краха.

Возможно, имеет смысл в таких условиях те «спасительные займы», которые в конечном итоге не помогли спасти корпорацию, исключать из-под действия постепенно формирующегося в судебной практике правила жесткой дискриминации займов участников. Иначе в следующий раз у корпораций, попавших в схожее положение, будет меньше шансов договориться со своими акционерами о предоставлении таких срочных «спасительных займов», что в итоге может увеличить число возбужденных дел о банкротстве в отношении реально работающих корпораций и в конечном итоге ударить по интересам работников, кредиторов, а иногда и целых регионов (например, в случае с градообразующими предприятиями). Впрочем, вопрос об оправданности такого искючения требует дополнительного обсуждения.Следует сделать еще несколько замечаний.Во-первых, исключению из РТК надо подвергать заемные и иные вытекающие из гражданско-правовых договоров требования мажоритарных акционеров (участников), а также любых акционеров, чья доля участия предполагает возможность оказывать влияние на управление корпорацией (т.е.

неминоритарные участники). В частности, если банк контролирует 10% акционерного капитала корпорации и дает этой корпорации кредит, требование банка в случае банкротства такой корпорации необходимо исключить из РТК.

Исключением может являться, пожалуй, только ситуация, когда доля участия займодавца в капитале заемщика мала настолько, что участие данного участника в управлении не имеет никакого смысла. Например, речь может идти о случае, когда кредит публичному акционерному обществу предоставляет банк, который, как оказалось, на момент заключения договора владел микропакетом акций данного общества. Если нет никаких сомнений в том, что заем (кредит) предоставлялся вне какой-либо связи с фактом участия займодавца (банка) в капитале заемщика (то есть совпадение этих обстоятельств чисто случайно), и при этом займодавец (банк) в силу крайне незначительной доли участия в капитале не мог оказывать сколько-нибудь существенное участие в управлении заемщиком, исключение таких требований из РТК вряд ли оправдано.Во-вторых, исключению из РТК должны подлежать требования не только акционеров, но и бенефициаров корпорации, контролирующих корпорацию косвенно, через цепочку других юридических лиц.

Этот вывод может быть обоснован расширительным телеологическим толкованием Закона о несостоятельности (банкротстве).В-третьих, требуется задуматься над вопросом об исключении из РТК не только требований контролирующих должника лиц, но и иных аффилированных с должником лиц. Например, речь здесь может идти о займе, предоставленном корпорации ее дочерним обществом или компанией, входящей с заемщиком в единый холдинг, а также займе, предоставленном корпорации ее собственным руководством.

Впрочем, обосновать этот вывод ссылкой на Закона о несостоятельности (банкротстве) уже вряд ли возможно.В-четвертых, при банкротстве гражданина есть очень серьезные сомнения в допустимости установления в РТК заемных требований, которые к заемщику имеют члены его семьи. Такое решение возможно на основании положений ГК.В-пятых, возможно правильнее было бы в описанных ситуациях говорить не об исключении требований из РТК, а о субординации таких требований по отношению к иным, «внешним» кредиторам.Подводя итог, следует заметить, что вопреки некоторым определениям ВС РФ займы, предоставляемые корпорации ее участниками, не следует считать ничтожными в силу притворности по правилам ГК или квалифицировать в качестве сделок, совершенных в обход закона.

Такие договоры должны считаться абсолютно полноценными и законными гражданско-правовыми сделками, проблему же субординации требований таких участников при банкротстве корпорации следует решать иными средствами, не ставя под сомнение действительность и обычный гражданско-правовой эффект такой сделки.Вышеприведенные выводы касались только заемных (кредитных) притязаний.

Вопросы о судьбе требований участников, которые они приобрели у третьих лиц (например, по цессии или в результате суброгации по поручительствам, выданным участниками по долгам общества), требуют отдельного разговора. *** Остается только отметить, что российское законодательство ( Закона о банках и банковской деятельности) предусматривает возможность заключения договоров субординированного займа (кредита), в котором займодавец изначально соглашается с тем, что его требование будет субординировано по отношению к требованиям других кредиторов при банкротстве заемщика, Эта норма распространяется на случаи предоставления займов или кредитов банку или иной кредитной организации. Но мы не видим каких-либо принципиальных возражений против того, что и в случае предоставления займа иному лицу стороны могут договориться, что требование займодавца на случай банкротства заемщика будет автоматически субординировано по отношению к иным требованиям кредиторов заемщика или вовсе прекращено.

Такое соглашение не ухудшает, а улучшает положение иных кредиторов на случай банкротства должника.

Мировое соглашение при банкротстве юридических лиц

На любой стадии процедуры банкротства юридического лица участники процесса могут заключить мировое соглашение. Инициатива в заключении данного договора может исходить как от кредиторов, так и должника.

Информация Условия заключения соглашения определяются на усмотрение сторон. При этом его подписание возможно только при полном согласии всех участников. Иногда в мировом соглашении принимает участие 3-я сторона – гарант сделки или поручитель должника.

Существенными пунктами мирового соглашения являются: условия и формы оплаты, сроки действия соглашения и иные условия. Обычно сторонам приходится на какие-то уступки в мировом соглашении. Например, кредитор может списать часть долга или начисленные проценты.

После подписания мирового соглашения дело о банкротстве предприятия прекращается.


proffbuhuslugi.ru © 2020
Наверх